Гениева Е. Ю. Вступительная статья к сборнику «Читая Диккенса. «

Вступительная статья. Читая Диккенса: Писатели о писателях /Сост. Ю. Г. Фридштейн; вступ.

ст. Е. Ю. Гениевой. - М.: ВГБИЛ,1996. - 48 с. "Любовь - интереснейшая и самая простительная из всех человеческих слабостей" Чарльз Диккенс В записной книжке Льва Толстого есть пометка, датированная маем 1856 года: "Главное условие популярности автора, т. е. средство заставить себя любить, есть любовь, с которой он обращается со всеми своими лицами. От этого Дикензовские лица - общие друзья всего мира, они служат связью между человеком Америки и Петербурга... ". Можно, конечно же, с иронией отнестись к этим словам "седобородого классика", - однако, стоит все же заметить, что в 1856 году "седобородому классику" - всего двадцать восемь лет, что он только что вернулся с Крымской войны, где имел возможность приобрести вполне трезвый взгляд на мир, увидеть жизнь такой, какова она есть, со всей жестокостью, и страданиями, и неизбежным концом... Так что, трудно заподозрить Толстого этих лет в склонности к чрезмерной умиленности и благорастворенности - и от этого его слова о Диккенсе обретают совсем иной смысл и иную значимость. В произведениях Диккенса, превыше юмора - очаровательного чисто английского; превыше трезвого осознания и несовершенства устройства мира, и тягот повседневной жизни; превыше, подчас, и жесткости, подчас даже и сарказма - превыше всего этого оказывается, действительно, - любовь: нежная, потаенная, грустная, иногда сентиментальная, иногда даже и умилительная, способная вызвать недоверчивую улыбку... Любовь - к каждому отдельному человеку, и понимание его хрупкости и уязвимости, и его незащищенности - и от того для писателя еще более дорогого, можно сказать, драгоценного, можно сказать даже - бесценного. Конечно, он мог быть и саркастически беспощаден, его человеческие характеристики блеском сатирического письма иногда не уступают Свифту, он вполне способен довести увиденный им в человеке недостаток до карикатуры, превратив, казалось бы, вполне простительную слабость в грандиозную метафору того, что представлялось ему в человеческой природе неприемлемым: низости, предательства, жестокости (в отношении к детям - особенно обостренно им ощущавшейся!), скупости, лицемерия... Но - чем больше ненавидел он пороки - тем более способен был преклониться перед добродетелью. Не превращаясь при этом ни в унылого проповедника расхожих истин, ни в ханжу-морализатора, оставаясь всегда блистательным рассказчиком, умеющим создавать увлекательнейшие сюжеты, от которых поистине невозможно оторваться. Он умел нащупать в читателе те струны, что в равной степени присущи и самому обычному человеку, и гениальному поэту, и утонченному критику. Ибо каждому, кто прикасается к его книгам, кто входит в мир его героев, кто оказывается в их доме, - каждому, с каким бы утомленным, каким бы истерзанным сердцем он ни был, открывается в них - уют, и покой, и умиротворенность, и нежность, и человеческое благородство, и многое иное, неназываемое. Тому свидетельство, в частности, - самые разные отклики самых разных людей - выдающихся русских писателей, поэтов, актеров, переводчиков, критиков - что составили эту небольшую книжку. Выход сборника "Читая Диккенса" приурочен к очень важному событию в жизни Библиотеки иностранной литературы: торжественной церемонии открытия в декабре 1996 года бюста Чарльза Диккенса, переданного в дар Библиотеке Всемирной службой Би-Би-Си (наша особая признательность главе Русской службы Би-Би-Си Зденке Кризман и Хью Клоссу, менеджеру по связям с общественностью и маркетингу (отдел Европы, стран бывшего Советского Союза и Юго-Восточной Азии), ставшими инициаторами этого проекта, а также председателю правления компании "Контрэктс Эйдженсис" (Великобритания) Дэвиду Уитвеллу, чьими усилиями он оказался реализованным). Бюст устанавливается в канун года 1997 - года, когда Москва будет отмечать свое 850-летие, а Библиотека иностранной литературы - несравнимо более скромный, но тоже юбилей: нам исполнится 75. И отныне беломраморный Диккенс будет встречать каждого, входящего во внутренний дворик Библиотеки, встав неподалеку от обосновавшихся здесь чуть раньше Генриха Гейне и Никколо Макиавелли. Кто-то, быть может, иронически молвит: странная какая-то у вас собралась "компания"... Да почему же странная? Ведь стоят рядом на библиотечных полках их книги... Гуманистическое сознание, открытость миру, понимание его дисгармоничности и несовершенства - и стремление, наперекор всему, к совершенству и гармонии - вот, наверное, что на самом деле сближает этих, конечно же, очень разных писателей. Романтики или реалисты, идеалисты или скептики - все они были

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Очерки и сочинения по русской и мировой литературе