СУРОВЫЙ САТИРИК: ПУТЕМ ЭЗОПА Сухих И. Н. Русская


СУРОВЫЙ САТИРИК: ПУТЕМ ЭЗОПА

Сухих И. Н. Русская литература. ХIХ век (главы из учебника 10 класса)

(продолжение)

Приемы эзоповой речи у Щедрина чрезвычайно разнообразны. Во-первых, это разнообразные переносы и подмены: подмена политического содержания личной тематикой; замена русских общественных проблем западными (Турция или Испания, за которыми подразумевалась Россия); разговор о прошлом, хотя имелась в виду современность (так строится только что приведенное рассуждение об эзоповой речи). Во-вторых, это умолчания, намеки, которые не мог вычеркнуть цензор, но хорошо понимал читатель. В-третьих, это защита той или иной идеи, противоположной авторской, и дискредитация, разрушение ее изнутри путем доведения до абсурда. В-четвертых, это фантастическое, гротескное повествование, которое, тем не менее, было для Щедрина не самоценной игрой воображения, а еще одним способом разговора о современности. (О смысле этих приемов мы будем говорить на примере «Истории одного города»). Вынужденные ограничения, однако, создали уникальный художественный мир, сопоставимый с мирами величайших сатириков (например, Ф. Рабле или Д. Свифта). Белинский, как мы помним, назвал «Евгения Онегина» энциклопедией русской жизни. Н. К. Михайловский, соратник Салтыкова по «Отечественным запискам», перефразировал это определение, заметив, что в произведениях Щедрина заключена «критическая энциклопедия русской жизни». Сатира Щедрина тесно переплетена с другой противоположной эмоцией. В черновиках Ф. М. Достоевского есть важная мысль, многое объясняющая в поэтике Щедрина (хотя его имя не упомянуто): «Но разве в сатире не должно быть трагедии? Напротив, в подкладке сатиры всегда должна быть трагедия. Трагедия и сатира - две сестры и идут рядом и имя им обеим, вместе взятым: правда» (Записи к «Дневнику писателя» за 1876 год). Поэт и критик И. Ф. Анненский прямо связал этот художественный принцип с творчеством Щедрина: «Эзоповская, рабья речь едва ли когда-нибудь будет еще звучать таким злобным трагизмом». Сатирический гротеск Щедрина объяснялся трагическим восприятием русской жизни. Его мрачная фантазия обуславливалась верой в будущее и требовательным поиском правды. Его отрицание вдохновлялось чувством бесконечной любви. Его литературная деятельность опиралась на идею общественного служения. «Был он писатель в большей мере, чем другие писатели, - размышлял В. Г. Короленко. - У всех, кроме писательства, есть еще личная жизнь… О жизни Щедрина в последние годы мы знаем лишь то, что он писал. Да едва ли и было что узнавать: он жил в «Отечественных записках»...» Когда «Отечественные записки» были закрыты, началось медленное угасание. В своей семье Щедрин был чужим: куколка-жена, воспитывавшиеся ею в «светском духе» дети совершенно не понимали его. Журнальный круг единомышленников распался: сотрудники «Отечественных записок» должны были с трудом искать себе новые пристанища. Тот читатель-друг, который все понимал с полуслова, хохотал над сатирами Щедрина и учился по ним разбираться в русской жизни, как казалось писателю, тоже исчезал. «Современный русский читатель неуловим и рассеян по лицу земли, как иудеи, - провоцирует повествователя Глумов, постоянный персонаж щедринской сатиры, позаимствованный, как мы помним, из комедии Островского. – Он читает в одиночку, он ничего не ищет в литературе и ни с кем не делится прочитанным. Печатное русское слово не зажигает сердец и не рождает подвигов. Нигде и ни на чем не увидишь ты следов влияния действующей русской литературы». В конце этой беседы повествователь принужден согласиться с оппонентом. «Глумов прав: достоверного, веского читателя современная русская литература не имеет…» («Недоконченные беседы»). Одиночество художника, отсутствие прямой реакции на его слово, которое для поэтов «чистого искусства» было нормой и идеалом, для Салтыкова оказывается трагедией. Посетители, которые появлялись в квартире писателя в последние месяцы жизни, слышали из-за закрытой двери: « Занят, скажите… Умираю…». Тем не менее, он начал очередную книгу. О ее идее рассказал в воспоминаниях Н. К. Михайловский. «Были, знаете, слова, - говорил он мне незадолго до смерти, - ну, совесть, отечество, человечество…другие еще. А теперь, потрудитесь-ка их поискать! Надо же напомнить…» Напомнить, однако, Щедрин уже не успел. «Забытые слова» оборвались на первой странице. В бреду он беседовал с умершими Тургеневым и Некрасовым. И похоронить себя просил на литераторском Волковом кладбище около Тургенева (как Тургенев хотел оказаться рядом с Белинским). В последнем письме сыну он завещал: «Паче всего люби родную литературу, и звание литератора
предпочитай любому другому». Родная литература оставалась его любовью до последнего мгновения. Не только книгами, но и этим отношением к делу жизни остается Салтыков в истории русской культуры. Н. К. Михайловский закончил свой некролог «Памяти Щедрина» так: «Почтим же память Щедрина не только словами и слезами, а и делом: постараемся сравняться с ним – конечно, не талантом; постараемся работать так, чтобы, подобно ему, иметь право гордиться своим званием литератора и завещать эту гордость потомству…» > - 5 -

И смешно, и грустно... Примеры того, как не нужно писать, настоящие "жемчужины" речи "знатоков" русского языка. Выдержки из письменных работ абитуриентов и школьников, фрагменты интернет-ресурсов - в рубрике

Если домашнее задание на тему: » СУРОВЫЙ САТИРИК: ПУТЕМ ЭЗОПА Сухих И. Н. Русская оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту сообщение у себя на страничке в вашей социальной сети.