В поисках сюжета и героев в отдельном издании романа «Подросток»


По количеству и качеству черновых записей, дающих возможность исследовать ход работы писателя над романом, от его первоначального замысла и первоначальных планов до окончательной его редакции, «Подросток», в сравнении с другими романами Достоевского, находится в положении наиболее благоприятном. «Преступление и наказание», «Бесы», «Братья Карамазовы» почти вовсе лишены записей, относящихся к первой стадии работы художника: стадии формирования основных сюжетных линий, по выражению Достоевского «выдумывания планов».

В «Братьях Карамазовых» к ряду книг имеются лишь отдельные разрозненные наброски или преобладают записи, близкие уже к печатной редакции. Где-то, в материалах, для нас недоступных, а может быть, и навсегда утерянных, запечатлелась самая трудная, самая мучительная для Достоевского работа — первоначального формирования образов, отбора доминирующих психологических черт героев в зависимости от тех идей, которые писатель в них воплотит.

С «Преступлением и наказанием» дело обстоит еще хуже: мы имеем, в сущности, только два крупных варианта в связной уже редакции, соответствующих первой и второй главам первой части романа и первым четырем главам второй части. Для нас исчезли записи к самым центральным моментам романа. Нет у нас никаких следов и процесса соастания сюжета романа «Пьяненькие» с сюжетом «Повести об интеллигентном преступнике», превращения Раскольникова в главного героя, все вокруг себя объединяющего.

Полнее представлены записи к «Бесам»,2 но и в них пробелы весьма значительны. Они обнаруживаются наиболее ясно, если отнять все то, что к роману не относится: денежные счета, личные заметки семейного и бытового характера, наброски к «Дневнику писателя», планы к «Житию великого грешника», к повести о Картузове и т. п.

В «Идиоте» полно освещена лишь первая стадия работы над сюжетными планами к первой, забракованной редакции, но нет совершенно записей к первой части романа второй редакции и очень скупо представлены промежуточные стадии работы после того, когда характеры уже определены и начинаются попытки создания связной редакции.

Только материалы к «Подростку», хранящиеся в ЦГАЛИ и рукописном отделе Библиотеки им. В. И. Ленина (Москва), обладают той полнотой, которая дает нам возможность следить шаг за шагом за всеми этапами творческой работы писателя: как замысел у него впервые зарождается, как связан этот замысел с образами предыдущих его произведений и как замысел начинает постепенно осложняться в зависимости от фактов и событий недалекого прошлого или фактов и событий, совершающихся сейчас в окружающей действительности, русской и западноевропейской. Мелькает множество лиц, едва-едва намеченных, плетутся интриги самые фантастические: о детях, о целой ораве детей и их воспитателях, об изменах, убийствах, обольщениях, о страдающих матерях и гибнущих девушках. И среди них какой-то «хищный тип» и братья-соперники, вызывающие его на дуэль, — в воображении художника неудержимо возникают образы по самым неожиданным и отдаленным ассоциациям, пока не начинают выделяться какие-то образы с более определенными чертами, соответственно уже намечающимся каким-то идеям, — будущие герои романа.

И почти с первых же записей начинаются упоминания различных писателей и их произведений, продолжающиеся и дальше до самого конца работы над романом: «Дон-Кихота» Сервантеса, «Жиль Блаза» Лесажа, «Войны и мира» и «Анны Карениной» Толстого, «Исповеди» Руссо, Вальтера Скотта, Диккенса, Некрасова и т. д. — вплоть до второстепенного исторического романиста Евгения Салиаса. Эти отклики возникают в связи не только с строящимся сюжетом, но и с формой романа в целом.

Проза Пушкина, «Повести Белкина» в частности, особенно привлекают внимание писателя. Писать как Пушкин, подражать «Повестям Белкина», чтоб было также сжато, писать а Пушкин — это композиционно-стилистический идеал, который ставит Достоевский пред собою, в особенности в первой стадии работы.

Но вот уже несколько прояснились будущие центральные герои, и начинаются тревожные размышления над самой формой романа, колебания относительно того, кому из намеченных персонажей быть главным: Ему (с большой буквы), т. е. будущему Версилову, или искателю «благообразия», не то брату, не то сыну Версило-ва, Подростку. «От Я! От Я» — записки, от имени Подростка; устанавливается принцип как будто твердо. И вдруг сомнение: может ли Подросток, по юному возрасту своему, осмыслить, те философские идеи, носите лем которых должен быть Он, Версилов? Смущает художника и то, что в смысле эффектности событий роль Версилова, при всех вариациях, все же оказывается наиболее яркой.

Почти пятая часть записей уходит на эту работу, пока вместе с формой «от Я» устанавливается уж окончательно и сюжетный стержень, приближающийся к печатной редакции. Л затем начинаются вариации к отдельным частям и главам романа — композиционно-идеологического и стилистического характера; они тоже отличаются полнотой, отражают наиболее существенные искания автора.

Так широко открывается перед нами доступ в творческую лабораторию писателя в тот период, когда он снова ВО власти больших колебаний, во власти далеко не преодоленных старых внутренних противоречий. Именно в «Подростке» обнаруживается то, что Достоевский снова стоит перед какими-то очень серьезными вопросами; те самые, юношеские, восходящие к Белинскому и Герцену, идеалы, с которыми велась такая страстная борьба в предшествующие годы, в «Бесах» и, и частности, в «Дневнике писателя» 1873 года и с которыми, тогда казалось, покопчено было навсегда, вновь привлекают к себе его пристальное внимание: целиком ли они были и целиком ли должны быть отвергну ТЫ? Не может же быть, что все в них ложь.

Было потрачено Достоевским много труда, чтобы в окончательной редакции эти колебания, эти внутренние противоречия были сглажены, и читатель неискушенный обычно их почти не замечает. Черновые записи здесь исключительно ценны.

Озирается Достоевский на весь свой пройденный путь. «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы» — что осталось оттуда решенным и нерешенным? Какие образы нуждаются в дальнейшем раскрытии? И новые задачи, новые образы, новые линии. Так делается им по- I пытка в работе над «Подростком» подвести как бы итог всем предыдущим произведениям. Й в то же время уже ясны здесь те вехи, которые ведут последующим: «Карамазовым» и к «Речи о Пушкине». В плане идеологическом это все те же мысли, занимавшие Достоевского всю его жизнь: о великом назначении русского народа, об исторической его миссии и грядущих судьбах европейского человечества, о Востоке и Западе, о взаимоотношении личности и общества в современном разлагающемся буржуазном строе и в будущем социальном устройстве.

Все эти вопросы общечеловеческого значения поставлены здесь, в «Подростке», особенно в черновиках, в глубочайшей, органической связи с целым комплексом идей и образов наших классиков в области философской мысли и художественного творчества. И как это всегда у Достоевского — и что исключительно ценно, — под ними ясно ощущается, как «хаос шевелится». Широчайшие социальные проблемы «сегодняшнего дня» ставятся на русской почве. Факты и события, в которых обнаруживается то, что в России после освобождения крестьян наступил новый исторический этап: разложение, экономическое и моральное, дворянства, растущая власть хищнической буржуазии, «хождение в народ», — вся эта встревоженная, волнующаяся жизнь находит свое яркое отражение в романе, является, в сущности, основой его сюжета. Так Достоевский всегда мыслил взаимоотношение искусства и действительности: художник тот, кто «в силах и имеет глаз» видеть и находить в фактах действительной жизни их глубину, их сокровенный смысл, ход истории.

Показать хотя бы в основных чертах всю сложность метода Достоевского, его исключительное умение слышать голоса веков, сочетать мысли, идеи и образы^ созданные человечеством, с идеями и образами счастливого будущего, его стремление каждый факт современности рассматривать именно со стороны его «идеи», «смысла», его проникающего, — такова задача этой книги. Речь идет не о том, насколько приемлема или поучительна для нас система воззрений Достоевского философского и общественно-политического характера. Разумеется, поскольку он и в этом романе остается, по существу, противником революционного метода борьбы за лучшее будущее человечества, мы эту систему отвергаем. Интересен нам и поучителен художественный метод Достоевского, который можно бы назвать методом «широких далей во времени и в пространстве», методом, не допускавшим ни узких, ограниченных тем, ни тем более мелких, лишенных широких обобщений образов.

Если домашнее задание на тему: » В поисках сюжета и героев в отдельном издании романа «Подросток» оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту сообщение у себя на страничке в вашей социальной сети.