ЗАБЫТОЕ РУССКОЕ СЛОВО «ШПЫНЬ» И ЕГО РОДСТВЕННИКИ

Л. Е. Кругликова, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник ИЛИ РАН, Санкт-Петербург В романе А. И. Эртеля «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги» (1889) читаем: Ежели писать…, так по крайности грамотно, а не в утеху шпыням-с. Слово шпынь в высказывании писателя имеет значение 'колкий, язвительный человек; насмешник'. Впервые предположение об этимологии лексемы шпынь было вскользь высказано Я. К. Гротом в 1879 году1. По его мнению, это слово появилось в результате преобразования существительного шпиль 'актер, лицедей', являющегося сокращением заимствованной из немецкого языка лексемы шпильман. При этом автор отвергает точку зрения В. И. Даля: «Даль сближает это имя со словом "шпень" (шпенёк), "шпинь", но едва ли справедливо, так как последнее очевидно само в родстве с латинским spina (нечто острое, шип) и по своему значению слишком далеко от первоначального понятия, связанного с названием (= шутник, балагур)». Версия Я. К. Грота затем повторялась в этимологических словарях русского языка2. Кто же прав? Вначале поясним, кого называли шпильманами. Обратимся к статье Я. К. Грота, который опирается на сообщение доцента Фогга в Грейфcвальдском учёном обществе в 1875 году: «Шпильманы составляли в средние века обширный класс бездомных людей, которые, странствуя, забавляли народ всякими потешными искусствами и жили добровольными подаяниями за свои труды. К числу их принадлежали плясуны, силачи, бойцы, вожаки медведей, музыканты и, наконец, певцы. Ещё у древних римлян потешники всякого рода сливались в одно сословие, joculatores joculares, переродившееся у французов в jongleurs, а у немцев в spielleute (Spiel первоначально означало забаву вообще). Сюда вошли мало-помалу и национальные певцы, которые некогда, до введения христианства, занимали почётное место в обществе, а потом, подвергнувшись гонению церкви, потеряли своё значение. Не прежде XII века, когда вследствие крестовых походов светское направление сделалось господствующим в литературе, образованные между шпильманами приобрели более выдающееся положение и снова стали играть некоторую роль в домах знатных и при дворе. Им поручали, например, обучение детей музыке; к разряду их принадлежали и стихотворцы, снискавшие себе пропитание своим искусством. Они в песнях своих брали сторону того, кто им платил, против его соперника, восхваляли заслуги или подвиги, распространяли добрую или дурную славу»3. Приводимые в «Материалах для словаря древнерусского языка» И. И. Срезневского примеры употребления слов шпильманъ, шпильманити, шпильманьскыи свидетельствуют о том, что во всех случаях речь идёт о ремесле актёров. В то же время существительное шпиль с толкованием 'лицедей, актёр', на наш взгляд, имеет не идентифицирующее, а характеризующее значение. Оно иллюстрируется единственным примером – цитатой из

«Слова о богаче и Лазаре», входящего в «Сборник поучений» XII века, – в ряду других характеристик человека: Ласкавьци, шьпилВе, праздьнословьци, где ласкавец значит льстец, тот, кто ласково вкрадчив с кем-либо4. В «Слове…» речь идёт о богаче, который думал, что имеет всё, что хочет душа его. На теле его была мягкая одежда из дорогих тканей, вкус услаждали изысканные яства и хмельное питьё, слух – весёлая музыка, обоняние – ароматы благовоний. Каждое пожелание богача мгновенно исполнялось. Его окружали льстецы, лицемерно восхвалявшие его достоинства, так что он и сам начал считать себя существом какой-то особой породы, высшей и лучшей. То есть сочетание ласкавьци, шьпилВе, праздьнословьци можно истолковать таким образом: льстецы, лицемеры, пустословы. Следовательно, в этом случае, на наш взгляд, слово шпиль соотносится с лексемой шпильман в переносном значении.

Метафорическое значение у такого рода образований обычно 'человек, склонный к притворству' (ср.: актёр, комедиант, вышедшее из употребления кукольный комедиант)5. У слова шпынь значение иное. Это не актёр и не шут, и в то же время не просто шутник и балагур. Ведь недаром существует присловье Шут не шут, а хороший шпынь6. О неравнозначности понятий, передаваемых словами шут, шпынь, балагур, свидетельствуют вопрос, заданный Д. И. Фонвизиным автору (им являлась императрица Екатерина II) серии фельетонов под названием «Были и небылицы», публиковавшихся в 1783 году из номера в номер в журнале «Собеседник любителей русского слова»: «Отчего в прежние времена шуты, шпыни и балагуры чинов не имели, а нынче имеют и весьма большие?»7, а также высказывание дедушки – главного персонажа «Былей и небылиц»: «Шпынь без ума быть не может, в шпынстве есть острота; за то, что человек остро что скажет, ведь не лишить его выгод тех, кои в обществе даются в обществе живущим или обществу служащим", балагуры «бывают не скучны, когда к словоохотию присоединяют природный ум, или знание приобретеннаго смысла, либо знание старины, или что ни есть подобное, a скучны лишь Маремианы плачущия и о всем мире косо и криво пекущияся, от коих обыкновенно в десяти шагах слышен уже дух скрытой зависти против ближняго». Обратимся и к характеристике занимавшего высокий пост обер-шталмейстера при дворе Екатерины II Л. А. Нарышкина, который имел прозвище шпынь: «Для его острот была характерна преднамеренная открытость и даже резкость слова, дерзость и свобода жеста»8; «Современники говорили, что под видом шутки, всегда острой и язвительной, он умел легко и кстати высказать императрице самую горькую правду»9. Д. Л. Мордовцев в исторической повести «Наносная беда» указывает на то, что прозвище шпынь Л. А. Нарышкин получил с легкой руки все того же Д. И. Фонвизина: «Императрица задумчиво улыбалась. – Ах, Левушка, Левушка, ты все такой же повеса остался, как тогда, помнишь, еще в молодости. "Повеса" или "шпынь", как его называл Фонвизин, Лев Александрович Нарышкин, или вернее «Левушка», комически махнул рукой, – конечно, на молодость...». 1 Грот Я. К. О слове шпильман в старинных русских памятниках

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Очерки и сочинения по русской и мировой литературе