А П. Платонов «Котлован» — Избранные страницы. Часть девятая

Вощев согласился бы снова ничего не знать и жить без надежды в смутном вожделении тщетного ума, лишь бы девочка была целой, готовой на жизнь, хотя бы и замучилась с течением времени. Вощев поднял Настю на руки, поцеловал ее в распавшиеся губы и с жадностью счастья прижал ее к себе, найдя больше того, чем искал.

- Зачем колхоз привел? Я тебя спрашиваю вторично! - обратился Жачев, не выпуская из рук ни сливок, ни пирожных.

- Мужики в пролетариат хотят зачисляться, - ответил Вощев.

- Пускай зачисляются, - произнес Чиклин с земли. - Теперь надо еще шире и глубже рыть котлован. Пускай в наш дом влезет всякий человек из барака и глиняной избы. Зовите сюда всю власть и Прушевского, а я рыть пойду.

Чиклин взял и новую лопату и медленно ушел на дальний край котлована. Там он снова начал разверзать неподвижную землю, потому что плакать не мог, и рыл, не в силах устать, до ночи и всю ночь, пока не услышал, как трескаются кости в его трудящемся туловище. Тогда он остановился и глянул кругом. Колхоз шел вслед за ним и не переставая рыл землю; все бедные и средние мужики работали с таким усердием жизни, будто хотели спастись навеки в пропасти котлована.

Лошади также не стояли - на них колхозники, сидя верхом, возили в руках бутовый камень, а медведь таскал этот камень пешком и разевал от натуги пасть.

Только один Жачев ни в чем не участвовал и смотрел на весь роющий труд взором прискорбия.

- Ты что сидишь, как служащий какой? - спросил его Чиклин, возвратившись в барак. - Взял бы хоть лопаты поточил!

- Не могу, Никит, я теперь ни во что не верю! - ответил Жачев в это утро второго дня.

- Почему, стервец?

- Ты же видишь, что я урод империализма, а коммунизм - это детское дело, за то я и Настю любил... Пойду сейчас на прощание товарища Пашкина убью.

И Жачев уполз в город, более уже никогда не возвратившись на котлован.

В полдень Чиклин начал копать для Насти специальную могилу. Он рыл ее пятнадцать часов подряд, чтоб она была глубока и в нее не сумел бы проникнуть ни червь, ни корень растения, ни тепло, ни холод и чтоб ребенка никогда не побеспокоил шум жизни с поверхности земли. Гробовое ложе Чиклин выдолбил в вечном камне и приготовил еще особую, в виде крышки, гранитную плиту, дабы на девочку не лег громадный вес могильного праха.

Отдохнув, Чиклин взял Настю на руки и бережно понес ее класть в камень и закапывать. Время было ночное, весь колхоз спал в бараке, и только молотобоец, почуяв движение, проснулся, и Чиклин дал ему прикоснуться к Насте на прощание.

Декабрь 1929 - Апрель 1930 г.

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Очерки и сочинения по русской и мировой литературе