Федута — Пушкин глазами Грибоедова: Роман Ю. Н. Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара»

А. И. Федута ПУШКИН ГЛАЗАМИ ГРИБОЕДОВА: РОМАН Ю. Н. ТЫНЯНОВА "СМЕРТЬ ВАЗИР-МУХТАРА" (Письма прошедшего времени. Материалы к истории литературы и литературного быта Российской империи. - Минск, 2009. - С. 241-248) Проблема адекватности изображения взаимоотношений исторических персонажей, их восприятия друг другом является ключевой для романов, относящихся к «романам исторического костюма». В этой связи весьма показателен роман Ю. Н. Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара» - бесспорно, одно из лучших произведений исторической прозы 20–30-х гг. ХХ в. и, как точно определил А. В. Белинков, «главная книга Тынянова» . Действительность в романе представлена как увиденная глазами центрального героя - Александра Сергеевича Грибоедова. При этом тенью на протяжении всей книги Грибоедову сопутствует другой персонаж - Александр Сергеевич Пушкин. «Смерть Вазир-Мухтара» начинается характеристикой двух противостоящих друг другу эпох, символами которых, по мнению Тынянова, были эти два человека: «Было в двадцатых годах винное брожение - Пушкин. Грибоедов был уксусным брожением» . Финальная глава романа, тринадцатая, написана с очевидной установкой на соответствующий эпизод из пушкинского «Путешествия в Арзрум», причем «встречи Пушкина с Кюхельбекером (в «Кюхле». - А. Ф. ) и Грибоедовым написаны по пушкинским текстам и не искажают источников» . Но если отношение Пушкина к Грибоедову могло быть реконструировано Тыняновым по пушкинским текстам, то грибоедовских текстов, по которым можно было бы проследить отношение реального Грибоедова к реальному Пушкину, как известно, почти нет. И отношение романного Грибоедова к романному Пушкину, таким образом, есть плод художественного вымысла автора «Смерти Вазир-Мухтара». Попытаемся проследить, каково же это отношение. «Смерть Вазир-Мухтара» - роман о смерти чужого всем человека, русского с персидским титулом, обреченного уже названием романа и потому воспринимаемого читателем как временно пребывающего среди живых. Эта отчужденность героя продемонстрирована уже в первых эпизодах романа - в беседе с матерью, встречах с Ермоловым, Чаадаевым, Бегичевым. Мать, единомышленники, друг - все они равно отторгают Грибоедова, будучи не в состоянии ни понять его помыслы, ни довериться ему. И он, в свою очередь, отторгает их, поскольку их жизнь чересчур мелка, наполнена мелочами, как и всякая жизнь вообще. На фоне этих мелочей Грибоедов, автор колоссального проекта управления Кавказской компанией, кажется титаном среди пигмеев. Пушкин - вероятно, единственный из встретившихся с ним в его последний приезд в столицу, кто искренне стремится наладить отношения: «Пушкин подошел к нему и просто протянул руку. - Рад вас видеть! - закричал он сквозь Буальдье. - Завидую вам. Вы скачете по Персии, а мы по журналам» (с. 45). Слово «завидую», «зависть» повторяется Пушкиным во время первой встречи трижды. Все три раза Пушкин имеет в виду причастность Грибоедова к историческим событиям, теоретическую возможность полноценной самореализации политических амбиций. Но Грибоедов воспринимает Пушкина в иной социальной роли - не политической, а литературной: «Литературные мальчики… захлебываясь, читали новые стихи Пушкина и с завистью оспаривали друг перед другом первенство в сплетнях и мелочах» (с. 53). Пушкин для Грибоедова - такой же символ поэтического успеха, как Грибоедов для Пушкина - символ успеха политического. При этом ущемленное авторское самолюбие Грибоедова не дает ему смириться с пушкинским успехом. Он чувствует то же чувство зависти: «“Горе” его лежало ненапечатанное, непредставленное, под спудом, он писал теперь другую пьесу. Быть комическим автором одной пьесы - в этом было что-то двусмысленное». И - как вывод: «С Пушкиным должно было быть осторожным. Он смущал его, как чужой породы человек» (с. 45). Как Чаадаев или Ермолов чувствуют чуждость и враждебность, исходящую от самого Грибоедова («Его вытолкал Ермолов, ему нечего делать у Чаадаева» ), так Грибоедов чувствует пропасть, отделяющую его от Пушкина и не желает ее преодолевать. При этом, завидуя Пушкину-поэту, Грибоедов оправдывает свое неприятие его и как человека с определенной политической установкой: «Александр Сергеевич Пушкин был тонкий дипломат. Сколько подводных камней миновал он с легкостью танцевальной. Но жизнь простей и грубей всего, она берет человека в свои руки. Пушкин не хотел остаться за флагом. Вот он кидает им кость» (с. 129). Поэтическая «дипломатия» Пушкина - автора «Стансов» - становится фоном, на котором реальная дипломатия

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Очерки и сочинения по русской и мировой литературе