Гамкрелидзе – Лингвистическая типология и праязыковая реконструкция


Т. В. Гамкрелидзе ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ТИПОЛОГИЯ И ПРАЯЗЫКОВАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ (Сравнительно-историческое изучения языков разных семей. Теория лингвистической реконструкции. - М., 1988. - С. 145-157) После безраздельного господства в языкознании первой половины XX в. проблематики синхронной лингвистики вторая его половина ознаменовалась возрастанием интереса к диахронической лингвистике, к проблемам языковых изменений и преобразований во времени. Это явилось некоторым возвратом, уже на новом методологическом уровне, к разработке проблем, возникших в классическом, сравнительно-историческом языковедении прошлого века. Такой интерес к проблемам языковых изменений и диахронической лингвистики обусловлен общим развитием лингвистической мысли последних десятилетий: преодолевая соссюровскую антиномию между синхронной и диахронической лингвистикой, она стремится к построению такой лингвистической теории, которая обладала бы большей объяснительной силой по сравнению с сугубо синхронными теориями описательной, таксономической грамматики, строящейся строго на основе эмпирической языковой данности. В этом отношении лингвистическая наука не стояла особняком. Возврат к некоторому историзму, ранее характерному для науки конца XIX в., является, как известно, одной из общих тенденций развития научной мысли второй половины нашего столетия, пришедшей на смену строго синхронному структурализму и антиисторизму в науке первых десятилетий XX вв. Однако лингвистическая наука вернулась к разработке старых, традиционных проблем обогащенная новыми методами лингвистического анализа, разработанными в недрах системной, синхронной лингвистики. Новизна этих методов в применении к традиционным идеям заключается не только в использовании разработанных в синхронной лингвистике точных операционных приемов лингвистического анализа, но и в глобальном подходе к феномену развивающегося, постоянно меняющегося во времени языка как к явлению сугубо системному, поддающемуся последовательному системному анализу. Одним из основных условий праязыковой реконструкции и всего сравнительно-исторического языкознания вообще является положение о языковом развитии, понимаемом не как движение языка от простого к сложному или более совершенному, а как диахроническая изменчивость, вариабельность языка, способность его к преобразованиям на всех уровнях языковой структуры. На звуковом уровне подобные диахронические преобразования языка выражаются в изменениях определенных фонем в другие фонемы, представляющих собой по существу "расщепление" или "слияние двух фонем", характерных для более раннего состояния языка. Такие фонемные преобразования осуществляются в условиях избыточности языковой системы, которая и определяет возможность звуковых изменений языка. Избыточность языка как "неполной системы" и является тем структурных фактором, который делает возможной звуковую изменчивость языка. Вследствие этого языковая система не является застывшей структурой в отношении звуковых изменений и диахронического "движения" фонем. Однако характер подобных преобразований системы зависит уже не от степени избыточности системы, варьирующейся от языка к языку, а от более глубинных характеристик языковой структуры. Одной из таких характеристик языковой системы является иерархическое отношение "маркированности" или "доминации" между лингвистическими, в частности фонологическими, единицами. Существуют универсальные модели сочетаемости, совместимости фонетических дифференциальных признаков в одновременной ("вертикальной") последовательности - в единовременных пучках, представляющих определенные фонемы. Одни признаки сочетаются друг с другом на оси одной временной плоскости, что проявляется в высокой системной и текстуальной частотности фонемы, в состав которой входят эти признаки; другие признаки совмещаются в едином пучке ограниченнее, что проявляется в более низкой частотности фонемы, в состав которой входят данные дифференциальные признаки. К этому второму случаю относятся и пустые клетки - пробелы в парадигматической системе, которые можно рассматривать как случаи "трудной" сочетаемости признаков. В этом смысле можно говорить о двух основных типов сочетаемости признаков: о "маркированной", или "рецессивной", и "немаркированной", или "доминантной". "Рецессивной" является сочетаемость признаков, характеризующаяся необычностью, редкостью, что проявляется в более низкой частотности фонемы, в состав которой в
ходит данное сочетание признаков, и ее дистрибутивной ограниченностью. Подобная сочетаемость признаков, объясняемая их трудной совместимостью в одновременной последовательности, может вовсе отсутствовать в определенных языковых системах, что выражается в наличии пустых клеток-пробелов в парадигматической системе. "Доминантной" является сочетаемость признаков, характеризующаяся обычностью, естественностью, что проявляется в более высокой частотности и в большей дистрибутивной свободе фонемных единиц, в состав которых входят такие сочетающиеся друг с другом признаки. Подобная "естественная" сочетаемость признаков объяснима их свободной артикуляторной и акустической совместимостью в одновременной последовательности, в результате чего возникает более сильная в функциональном отношении фонема. "Функционально сильные", стабильные пучки дифференциальных признаков (resp. фонемы), определяемые обычно как "немаркированные" в противопоставление "маркированным", "функционально слабым" и нестабильным пучкам признаков (resp. фонемам), переименованы тут в "доминантные" пучки в противовес "рецессивным". Такое переформулирование иерархического отношения "маркированности" в отношение парадигматической "доминации" с соответствующими "доминантным" и "рецессивным" членами оппозиции представляется целесообразным ввиду многозначности традиционных терминов "маркированный / немаркированный", все еще употребляемых в их первоначальном смысле для обозначения соответственно "признакового" (merkmalhaltig) / беспризнакового (merkmallos)" членов отношения. Термины "доминантный / рецесивный" заимствуются из современной молекулярной биологии, для которой характерно, как известно, широкое применение лингвистических терминов при определении понятий генетического кода (Gamkrelidze, 1979. 283-240). Наличие иерархических зависимостей в системе между отдельными фонологическими единицами - пучками дифференциальных признаков, сказывающееся в отношениях "доминации", свидетельствует о существовании в языковой системе строгой стратификации фонологических ценностей. В соответствии с такими универсально значимыми соотношениями и происходят диахронические фонемыне преобразования в языке. Целый ряд диахронических фонемных изменений в системе, кажущихся на первых взгляд разрозненными и не связанными друг с другом, может быть осмыслен как взаимозависимые, взаимообусловленные преобразования, регулируемые подобной иерархией фонологических значимостей. В частности, выявляемая доминантность переднего ряда звонких смычных и фрикативных по сравнению с задним рядом и, наоборот, доминантность заднего ряда незвонких смычных и фрикативных по сравнению с передним, общая доминантность смычных согласных по отношению к соответствующим фрикативным и т. д. позволяют определить последовательность фонемных изменений в конкретных языковых системах и установить универсально значимые модели диахронических фонемных преобразований. Универсально значимая иерархия фонологических единиц предполагает, как было отмечено выше, наличие фонем и с низкой частотностью, доходящей до нуля (пустые клетки в системе). Эти парадигматические закономерности системы должны постоянно учитываться как при синхронном описании языка, так и в языковой диахронии, в частности при рекнструкции языковых систем. Наличие пустой клетки с точки зрения теории доминации не является аномалией и, следовательно, при отсутствии данных внешнего сравнения не предопределяет необходимости ее заполнения при внутренней реконструкции древнего состояния языка, как это часто практикуется в диахронической лингвистике (ср. случаи с заполнением так называемых "cases vides" у Мартине). Другой основной предпосылкой сравнительно-генетического языкознания является тезис о "произвольности" языкового знака. Хотя "произвольность" языкового знака следует трактовать несколько иначе, чем это представлено у Соссюра, и можно утверждать в свете "принципа дополнительности" о мотивированности связи между означаемым и означающим на уровне "горизонтальных отношений", однако "вертикальные" отношения между означаемым и означающим можно считать "произвольными" в смысле Соссюра, и на этом принципе строится по существу вся система сравнительно-исторического языкознания [ср.: Гамкрелидзе, 1972, 33-39; Gamkrelidze, 1974, 102-110]. При обнаружении формально-смыслового сходства между двумя или несколькими языками, т. е. сходства в двух планах одновременно, как означающих, так и означаемых знаков этих языков, естественно встает вопрос
о причинах возникновения такого сходства в знаках различных языков. Исходя из тезиса об ограниченности (в указанном выше смысле) произвольности знака, такое формально-смысловое совпадение знаков различных языков (т. е. фонетическое сходство двух или более знаков при их смысловой близости или тождестве) можно было бы истолковать как факт случайного совпадения двух или более знаков различных языков. Вполне возможно допустить, что по совершенно случайным факторам комбинаторики совпали в двух или даже более языках несколько слов, схожих по фонетическому звучанию и по значению. Можно даже вычислить с некоторым приближением вероятность случайного совпадения в двух или более языках двух или более совпадающих или сходных слов определенной длины. Вероятность гипотезы о случайном совпадении для объяснения такого сходства будет уменьшаться в соответствии с увеличением количества языков, в которых обнаруживаются такие сходные знаки, и в еще большей степени с увеличением количества знаков в этих языках, обнаруживающих такие сходства или совпадения. Другой более вероятной гипотезой для объяснения подобных совпадений в соответствующих знаках двух или более языков должно считаться объяснение этого сходства историческими контактами между языками и заимствованием слов из одного языка в другой (или в несколько языков) либо в оба эти языка из третьего источника. Но не все виды формально-семантического сходства знаков двух или более языков могут быть истолкованы как результат заимствования. Существует тип сходства между знаками различных языков, который выражается в наличии регулярных фонетических соотношений между сходными знаками; этот тип сходства не объясняется в общем случае заимствованием слов одних языков в другие. Сходство этого типа между знаками предполагает наличие таких звуковых соотношений между языками, при которых каждой фонеме /х/ языка А соответствует в формально-семантически сходном знаке языка В фонема /у/, в таком же знаке языка С - фонема /z/ и т. д. Такие звуковые соотношения между языками обнаруживаются обычно в группах слов и морфем, отражающих базисные понятия человеческой деятельности и среды. Последний вид сходства, обнаруживающий регулярные соотношения между звуковыми единицами рассматриваемых языков, нельзя удовлетворительно объяснить ни случайным совпадением слов различных языков в звучании и значении, ни тезисом о заимствовании слов из одного языка в другой или обоими этими языками из третьего. Единственным вероятным объяснением сходства этого типа в соотносимых знаках различных языков является допущение общего происхождения рассматриваемых языковых систем, т. е. их происхождение от какой-то общей исходной языковой системы, преобразовавщейся в различных направлениях. Такое объяснение фонемных соответствий между языками предполагает необходимость реконструкции этой системы с целью изучения возникновения и путей преобразования исторически засвидетельствованных родственных языковых систем. Сравнение языков, ориентированное на установление закономерных фонемных соответствий, должно привести логически к реконструкции той языковой модели, преобразование которой в разных направлениях и дало нам исторически засвидетельствованные языковые системы. Сравнение родственных языков, не имеющее целью реконструкцию праязыковой системы, не может считаться завершающим этапом исследования истории рассматриваемых языков. Бесписьменная история родственных языков восстанавливается лишь в том случае, если удается свести к общим исходным моделям все разнообразие исторически засвидетельствованных языковых структур. В таком случае удается восстановить пути возникновения и развития этих систем, начиная с исходного состояния вплоть до исторически засвидетельствованных событий. Установление генетического родства языков ставит естественным образом вопрос о реконструкции исходной, так называемой праязыковой, системы и о ее лингвистических методах. Реконструкция праязыковой системы достигается путем сопоставления исторически засвидетельствованных родственных языковых систем и ретроспективного движения от одного языкового состояния к другому, более раннему. Ретроспективное движение должно продолжаться до тех пор, пока не будет достигнуто языковое состояние, из которого могут быть выведены все исторически засвидетельствованные родственные языковые системы при допущении определенного множества последовательных трансформаций, которые и определяют "диах
роническую выводимость" системы. Подобные трансформации предполагают установление исходной языковой системы и более поздних языковых состояний, являющихся результатом ее структурных преобразований. С помощью таких диахронических трансформаций и постулируются исходные структурные модели. По своей объяснительной силе диахронические трансформации, выводящие исторически засвидетельствованные формы языка из определенных теоретических конструктов, которые считаются более ранними в хронологическом отношении ступенями этих форм (их "архетипами"), могут быть сопоставлены с "трансформациями" порождающей грамматики, выводящими наблюдаемые элементы поверхностной структуры из теоретически постулируемых базисных конструкций, составляющих глубинную структуру языка. Описание диахронических изменений языка через правила трансформации представляет собой в сущности последовательное перечисление дискретных шагов, каждый из которых отражает одно из синхронных состояний в развитии языка. Чем меньше хронологическое расстояние между такими "шагами", тем точнее и адекватнее описание развития языка, отражающее последовательные переходы трансформации, начиная с исходного состояния. Постулирование исходной системы языка-основы представляет собой в то же самое время реконструкцию и восстановление предыстории и путей становления и развития исторически засвидетельствованных родственных языковых систем, начиная с исходного вплоть до документально фиксированного исторического состояния этих языков. Поэтому логическим завершением всякого сравнительно-исторического изучения языков и установления фонемно-структурных соотношений между ними следует считать реконструкцию их праязыкового состояния, отражающего общую для всех этих языков исходную языковую систему, и постулирование определенных правил преобразования, или трансформаций, позволяющих вывести исторически засвидетельствованные родственные системы из теоретически постулированной языковой модели. По меткому замечанию Соссюра, генетическое сравнение языков "стерильно", если оно не приводит к реконструкции исходной языковой модели. В зависимости от того, в какой форме постулируется система языка-основы, какие звуковые и грамматические структуры ей приписываются, и восстанавливается предыстория родственных языковых систем, реконструируются пути их становления и развития, начиная с их исходного общего состояния, отраженного системой языка-основы, вплоть до исторически фиксированных состояний. Вместе с тем к постулируемой системе языка-основы следует предъявлять эмпирические требования типологической реальности, непротиворечивости и полноты. Под типологической реальностью и непротиворечивостью понимается такая совокупность языковых структур, которая не противоречит типологически устанавливаемым языковым закономерностям. Установлением синхронных универсальных языковых структур занимается одно из основных направлений в современной лингвистике - типологическая лингвистика и лингвистика универсалий. Тем самым на современном этапе развития лингвистической науки можно с высокой степенью вероятности судить о типологической реальности и непротиворечивости теоретически постулируемой исходной языковой системы. Критерий типологической реальности резко сужает круг теоретически возможных языковых систем, постулируемых в качестве исходной для систем исторически засвидетельствованных родственных языков. Действительно, реконструируемые лингвистические модели исходной языковой системы, если они претендуют на отражение реально сущетсвовавшего в пространстве и времени языка, должны находиться в полном соответствии с типологически выводимыми универсальными закономерностями языка, устанавливаемыми индуктивно или дедуктивно на основении сопоставления множества различных языковых структур. Но критерий типологической непротиворечивости не является единственным эмпирическим мерилом реальности постулируемой исходной языковой системы. Не меньшее значение, чем соответствие системы синхронным типологическим данным, имеет при оценке реальности постулируемой системы соответствий ее диахронической типологии, т. е. типологическое соответствие допускаемых в такой системе правил структурных трансформаций моделям языковых изменений, устанавливаемым при изучении изменений и преобразований в структурах исторических языков самых различных типов. Установлением и изучением подобных универсальных моделей преобразо

Если домашнее задание на тему: » Гамкрелидзе – Лингвистическая типология и праязыковая реконструкция оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту сообщение у себя на страничке в вашей социальной сети.