Раевская — К вопросу о реконструкции сюжета «Тянущих невод» Эсхила

Н. Л. Раевская К ВОПРОСУ О РЕКОНСТРУКЦИИ СЮЖЕТА "ТЯНУЩИХ НЕВОД" ЭСХИЛА (Philologia classica. Вып. 1. Язык и литература античного мира. - Л., 1977. - С. 51-55) Сатировские драмы Эсхила дошли до нас лишь во фрагментах. Наиболее полно сохранилась драма "Тянущие невод". В 1941 г. Э. Лобель опубликовал самый большой фрагмент этой драмы в XVIII томе оксиринхских папирусов (№ 2161). Фрагмент сохранился в двух колонках по 34 стиха каждая. У второго стиха второй колонки имеется стихометрическая отметка - 800. Левый край первой колонки оторван, и 14 из 33 ее стихов не дают связного текста. Текст второй колонки, за исключением 'первых пяти стихов, сохранился хорошо, потребовав лишь нескольких конъектур . По всей вероятности, фрагмент относится к концу драмы. Он завершается 832-м стихом; если учесть, что единственная целиком дошедшая сатировская драма - "Киклоп" Еврипида - содержит 709 стихов, то объем "Тянущих "невод" более чем достаточен, и последние стихи фрагмента могут являться финалом. Рассмотрим этот фрагмент последовательно, по небольшим законченным отрывкам, монологам различных персонажей. Первая колонка начинается монологом некоего лица, которое, призвав в свидетели богов, обещает защиту и помощь Данае (ст. 765-772). Вспомнив версию мифа, рассказанную Ферекидом, нетрудно понять, в чьих устах звучит это заверение - по мнению большинства исследователей, помощь предлагает Диктис . В своем монологе он не обнаруживает никаких иных намерений, как только стать покровителем молодой женщины, обещая почитать Данаю maian os gerasmian - как почтенную матушку (770). Ст. 773-785 произносит Даная. Ее монолог не является прямым ответом на слова Диктиса. По форме и содержанию это - молитва, в которой Даная заранее благодарит богов за то, что те не отдадут ее "этим чудищам" (т. е. сатирам), не позволят оскорбить ее и т. д., а также просит у Зевса защиты от новых преследований со стороны отца. Первая колонка фрагмента заканчивается небольшим, очень плохо сохранившимся "лирическим интермеццо" Силена с маленьким Персеем (786-798). Папа Силен с удовольствием нянчится с ребенком и очень рад тому, что Персей улыбается, глядя на его тучную фигуру и плешивую голову. Этот кусочек сохранил нам несколько деталей, типичных при описании Силена. В тексте второй колонки фрагмента есть два места, допускающие различное понимание содержания в зависимости от того, какое лицо произносит эти слова: Силен, Диктис или Полидект (ст. 799- 800 и 810- 811). Вероятно, Эсхил следовал той же мифологической традиции, что и его современник Ферекид (а позже Аполлодор); согласно этой традиции, Полидект влюбляется в Данаю гораздо поздее, когда Персей становится уже взрослым юношей. (Все это время они жили в доме Диктиса). Персей защищает мать от попыток Полидекта принудить ее к браку, и тот, чтобы избавиться от юноши, отсылает его за головой Горгоны Медузы. Поскольку "Тянущие невод" входили в состав связной тетралогии на тему о Персее, именно эти события, вероятно, и составляли содержание трагедий. В тексте же фрагментов сатировской драмы нет имени Полидекта; несомненным участником действия является Диктис, и нет необходимости предполагать, что действующим лицом был также и Полидект. Рассмотрим ст. 799 - 800: ei me se khairo p' oloito Diktus 'Если я тебе не рад... да погибнет Диктис! ' Если эти слова произносит Диктис, восклицание oloito Diktus следует понимать как oloimen Diktus - "Да погибну я, Диктис!" Именно так интерпретирует отрывок В. Н. Ярхо . Если следовать указанному толкованию, Диктис говорит о себе в 3-м лице, называя себя по имени. Персонаж, действительно, может говорить о себе в 3-м лице, но в таких случаях обычнее имя существителыюе или указательное местоимение (так, произносящий ст. 811-812 Диктис или Силен называет себя соответственно "отец" или "дедушка"). У Эсхила нет случаев, где бы вместо 1-го лица стояло имя собственное; примеры тому находят в трагедии Софокла : ei de ti presbuteron ephu kakou kakon, tout' elak' Oidipous (Царь Эдип, 1386) 'Если возможна наивысшая беда - она постигла Эдипа', touth' umin Aias toupos ustaton throei (Аякс, 864). 'Это Аякс произносит вам последнее слово'. Однако употребление имени собственного вместо 1-го лица в этих примерах, на наш взгляд, отличается от того, которое встретилось во фрагменте: они разнородны и стилистически и синтаксически. А именно торжественный стиль повествательных предложений Софокла дает герою возможность назвать себя по имени; этим он придает еще большую значительность своему монологу. В речи же эмоциональной, какой является клятва, говорить о себе подобным образом в оптативном предложении кажется странным. Однако, не считая изложенные соображ

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Очерки и сочинения по русской и мировой литературе