«Мертвые души». Основное содержание — Глава третья

А Чичиков в довольном расположении духа сидел в своей бричке, катившейся давно по столбовой дороге. Предположения, сметы и соображения, блуждавшие по лицу его, видно, были очень приятны. Занятый ими, он не обращал внимания на то, как его кучер делал весьма дельные замечания чубарому коню, запряженному с правой стороны. Этот конь был сильно лукав и только делал вид, что везет. «Хитри, хитри! вот я тебя перехитрю! - говорил Селифан, хлыснув кнутом ленивца. - Ты думаешь, скроешь свое поведение. Нет, ты живи по правде, тогда тебя всякой будет уважать. Вот барина нашего всякой уважает».

Если бы Чичиков прислушался, то услышал бы про себя много интересных подробностей. Только сильный удар грома отвлек его от приятных мыслей. Дождь полил как из ведра. Задернув кожаные занавески, Павел Иванович приказал кучеру ехать быстрее. Но Селифан никак не мог припомнить, два или три поворота проехал. Поняв, что заблудился, поворотивши на первую перекрестную дорогу, кучер пустил коней вскачь. После чего затянул песню не песню, но что-то длинное, чему и конца не было. Бричка между тем стала сильно качаться из стороны в сторону и наделяла седока пресильными толчками.

- Что, мошенник, по какой дороге ты едешь? - сказал Чичиков.

- Да что ж, барин, делать. Кнута не видишь, такая потьма!

Тут только путешественник заметил, что Селифан подгулял.

- Держи, держи, опрокинешь! - кричал он ему.

- Нет, барин, как можно, чтоб я опрокинул, - отвечал Селифан, и бричка опрокинулась.

Чичиков и руками и ногами шлепнулся в грязь.

- Ты пьян как сапожник! - сказал Чичиков.

- Нет, ваше благородие, как можно... с хорошим человеком поговорил, потому что...

- Вот я тебя высеку, так ты у меня будешь знать!

- Коли высечь, я ничуть не прочь от того. Почему не посечь, коли за дело? Оно нужно посечь, потому что мужик балуется. Коли за дело, то и посеки; почему ж не посечь?

Издали послышался собачий лай, который и привел путников в деревню. Бричка ударилась оглоблями в забор. Ехать было решительно некуда. Селифан принялся стучать. Послышался хриплый бабий голос:

- Кто стучит? чего расходились?

- Приезжие, матушка, пусти переночевать, - произнес Чичиков.

- Да кто вы такой?

- Дворянин, матушка.

Ворота отворились, и Чичиков вошел в дом. Его проводили в комнату. Минуту спустя вошла хозяйка, женщина пожилых лет, в чепце, надетом наскоро, с фланелью на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки.

В короткой беседе выяснилось - Чичиков так далеко заехал, что о его знакомых помещиках хозяйка никогда не слышала. Приезжий лег спать и проснулся довольно поздним утром. Из окна он увидел двор со всякой живностью, а за огородами крестьянские избы в состоянии, показывающем довольство обитателей. Павел Иванович вошел в комнату к хозяйке с веселым и ласковым видом.

- Здравствуйте, батюшка. Каково почивали? - сказала хозяйка. Она была одета лучше, нежели вчера.

- Хорошо, - ответил Чичиков. - Вы как, матушка?

- Плохо, отец мой. Бессонница. Все поясница болит и нога.

- Пройдет, матушка.

- Дай Бог, чтобы прошло. Хозяйка Настасья Петровна Коробочка приняла приезжего за покупщика.

- Скажите, у вас умирали крестьяне? - спросил Чичиков.

- Ох, батюшка, осьмнадцать человек! - сказала старуха вздохнувши.

- На все воля Божья, матушка! Уступите-ка их мне, Настасья Петровна.

- Кого, батюшка?

- Да вот этих-то всех, что умерли. Или продайте. Я вам за них заплачу.

- Да на что они тебе, - сказала старуха, выпучив на него глаза.

- Это уж мое дело.

- Право, не знаю. Ведь я мертвых никогда не продавала.

- Послушайте, матушка. Ведь вы разоряетесь, платите за них подать, как за живых.

Я принимаю на себя все повинности. Я даже купчую крепость совершу на свои деньги.

- Право, я боюсь, чтобы не понести убытку, - отвечала помещица, - лучше уж я маненько повременю, авось понаедут купцы, да применюсь к ценам.

«Эк ее, дубиноголовая какая!» - сказал про себя Чичиков, начиная выходить из терпения. Он хватил в сердцах стулом об пол и посулил ей черта.

- Я хотел покупать и хозяйственные продукты, потому что я и казенные подряды тоже веду, - прилгнул Павел Иванович неожиданно удачно.

Черта помещица испугалась необыкновенно, но подействовали на Настасью Петровну казенные подряды.

- Да чего ж ты рассердился так? Знай я, что ты такой, я бы совсем тебе не прекословила. Изволь, я готова тебе уступить, только ты, отец мой, не обидь насчет подрядов-то.

Договорились уполномочить на совершение крепости сына протопопа, проживающего в городе. Чичиков стал готовить бумаги, а Коробочка приказала приготовить пирог, блины и другие произведения домашней пекарни и стряпни.

- Прошу покорно закусить, - сказала хозяйка.

Павел Иванович закусил и собрался уезжать, спросив, как добраться до большой дороги.

- Рассказать-то мудрено, я тебе девчонку дам, она дорогу покажет, только ты, смотри, не завези ее.

Селифан помог влезть девчонке на козлы. Кони тронулись.

- Прощайте, матушка!

Девчонка показала дорогу, Чичиков дал ей медный грош, и она побрела восвояси, уже довольная тем, что посидела на козлах.

  
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Очерки и сочинения по русской и мировой литературе